Неточные совпадения
—
Как я рад, дорогой Максим Максимыч. Ну,
как вы
поживаете? — сказал Печорин.
— Здравствуй, Илья.
Как я рад тебя видеть! Ну, что,
как ты
поживаешь? Здоров ли? — спросил Штольц.
—
Как ты
поживаешь, Степан? — спросил я его.
[
Как вы
поживаете? (фр.)] — да и стук, стук».
— Ах да… виноват. Ну что,
как она
поживает?
— Ну,
как вы тут
поживаете, Емельян Михеич? — спрашивал гость.
— Спасибо, спасибо, батя… Вот зашел проведать тебя.
Как вы тут
поживаете?
— Вот приехал посмотреть,
как вы тут
поживаете.
— Ну, что,
как Бубниха
поживает? — спросила Серафима, не выдержав.
— Другие-то вон
как у вас
поживают в Заполье. Недалеко ходить, взять хоть того же Харитона Артемьича. Одним словом, светленько живут.
— Ну что ж, Дарья Сергевна,
как без меня
поживали? — спросил Мокей Данилыч.
—
Как матушка Манефа
поживает? — спросил, наконец, Марко Данилыч.
Как водится, сейчас же самовар на стол. Перед чаем целительной настоечки по рюмочке. Авдотья Федоровна, Феклистова жена, сидя за самоваром, пустилась было в расспросы, каково молодые
поживают, и очень удивилась, что Самоквасов с самой свадьбы их в глаза не видал, даже ничего про них и не слыхивал.
— Слава Богу, — сказала Дуня. —
Как только вспомню я, что у меня дядя родной в полону, сердце кровью так и обольется… Поскорее бы уж вынес его Господь… Дарья Сергевна
как у вас
поживает?
Подай нам о себе весточку, добрая, милая моя Дуня,
как ты
поживаешь в новом своем положении, а главное, останешься ли верна тому, куда была приведена безграничною к тебе любовью тетеньки Марьи Ивановны.
Таким образом спокойно и властно
поживали тетеньки в Малиновце,
как вдруг отец, уже будучи сорока лет, вздумал жениться.
И собрались,
как прежде, в купцов дом домочадцы и друзья-приятели, и стали
поживать мирком да ладком.
— Ты будешь работу работать, — благосклонно сказал он Аннушке, — а сын твой,
как выйдет из ученья, тоже хлеб станет добывать; вот вы и будете вдвоем смирнехонько жить да
поживать. В труде да в согласии — чего лучше!
— И напечатано, а я не верю. Коли напечатано, так всему и верить? Всегда были рабы, и всегда будут. Это щелкоперы французы выдумали: перметте-бонжур да коман ву порте ву [позвольте, здравствуйте,
как вы
поживаете (фр.).] — им это позволительно. Бегают, куцые, да лягушатину жрут. А у нас государство основательное, настоящее. У нас, брат, за такие слова и в кутузке посидеть недолго.
— Ну, вот за этот за подарочек так оченно я благодарна, — молвила Марьюшка. — А то узорами-то у нас больно стало бедно, все старые да рваные… Да что ж ты, Фленушка, не рассказываешь,
как наши девицы у родителей
поживают. Скучненько, поди: девиц под пару им нет, все одни да одни.
— Ну, Софьюшка, рассказывай,
как без меня
поживали, — спросила игуменья свою ключницу, оставшись с нею вдвоем.
Что это вы, матушка, давно нам не отписываете, каково в трудах своих подвизаетесь, и о здоровье вашем и о Фленушке милой ничего мы не знаем,
как она, голубушка наша,
поживает, и про племяннинок ваших, про Настасью Патаповну, Прасковью Патаповну.
— Спаси тебя Христос, Софьюшка, — отвечала игуменья. — Постели-ка ты мне на лежаночке, да потри-ка мне ноги-то березовым маслицем. Ноют что-то. Ну, что, Марьюшка, — ласково обратилась Манефа к головщице, — я тебя не спросила:
как ты
поживала? Здорова ль была, голубка?
— Что ты, окстись! — возразила Никитишна. — Ведь у лося-то, чай, и копыто разделенное, и жвачку он отрыгает. Макария преподобного «житие» читал ли? Дал бы разве Божий угодник лося народу ясти, когда бы святыми отцами не было того заповедано… Да что же про своих-то ничего не скажешь? А я, дура, не спрошу. Ну,
как кумушка
поживает, Аксинья Захаровна?
—
Как твои
поживают? — спросила Манефа Самоквасова. — Дядюшка Тимофей Гордеич здоров ли?.. Тетушка, сестрицы?
Глядит Алексей на стоящий отдельно от обительских строений домик… Вовсе не похож он на другие… Крыт железом, обшит тесом, выкрашен, бемские стекла, медные оконные приборы так и горят на заре… «Так вот в
каких хоромах
поживает Марья Гавриловна», — думает Алексей, не сводя глаз с красивого свеженького домика…
— И из городу были, и из деревень были, и купцы были: всякие были. Да ну их — Господь с ними. Вы-то
как без меня
поживали? — спросила Манефа.
Из них ботаник Петунников вернулся в Россию, а Вырубов совсем устроился в Париже, взял квартиру, отделал ее и стал
поживать,
как русский парижанин.
— Добро пожаловать, господин юнкер!
Как изволите
поживать?
Как драгоценное здоровьице? Чем служу вам?
— Ну, да что о мне-то все толковать.
Как вы
поживаете, давно я вас у себя не видала. Спасибо, что вспомнили — навестили.
—
Как же вы
поживаете? — спросила Екатерина Ивановна.
— Эх! — сказал он со вздохом. — Вы вот спрашиваете,
как я
поживаю.
Как мы
поживаем тут? Да никак. Старимся, полнеем, опускаемся. День да ночь — сутки прочь, жизнь проходит тускло, без впечатлений, без мыслей… Днем нажива, а вечером клуб, общество картежников, алкоголиков, хрипунов, которых я терпеть не могу. Что хорошего?
— Ну,
как же ты, друг милый,
поживаешь? — спросил Вихров Живина.
— How do you do? [
Как вы
поживаете? (англ.).] — спросил его Павел по-английски.
— Позвольте мне просить вас на кадриль, — сказал он, желая расспросить ее,
как она
поживает, — у меня решительно никого нет знакомых дам.
— Comment vous portez-vous, [
Как вы
поживаете (франц.).] значит, — понимаю, — сказал, мотнув головой, Замин.
— Ну, так
как же? Вы и
поживали?.. — спрашивал его полковник добродушно.
— А
как вы
поживаете? — спросил его Вихров, заинтересованный чересчур уж бедным туалетом приятеля.
— В гости к тебе приехала, — объясняла Анфиса Егоровна. — Ну,
как ты
поживаешь здесь? Не скучаешь?
— Вот
как ноне честные-то девушки
поживают! — орала на всю улицу Марька, счастливая позором своего бывшего любовника. — Вся только слава на нас, а отецкие-то дочери потихоньку обгуливаются… Эй ты, святая душа, куда побежала?
— Ну, ангел мой,
как вы тут
поживаете? — спрашивал Иван Семеныч, любовно обнимая батюшку за талию. — Завтра в гости к тебе приду…
— Здоровенько ли
поживаешь? А мы тут без тебя во
как живем, в два кваса: один
как вода, а другой пожиже воды.
— Там уж есть такие, найдутся, а то расходы-то
какие будут фабрике, ежели не докажут поджога! Ну, а
как ваш полковник
поживает?
Словом сказать, при взгляде на Старосмыслова и его подругу как-то невольно приходило на ум: вот человек, который жил да
поживал под сению Кронебергова лексикона, начиненный Евтропием и баснями Федра,
как вдруг в его жизнь, в виде маленькой женщины, втерлось какое-то неугомонное начало и принялось выбрасывать за борт одну басню за другой.
— А! Федор Карлыч! — сказал Буеракин, — ну, каково, mein Herr,
поживаете, каково прижимаете?
Как Амалия Ивановна в ихнем здоровье?
Разбитной (холодно осматривая Живновского, к Налетову). Ну,
как у вас там, в Черноборске,
поживают?
Как Желваков? Маремьянкин? Добрые, преданные старики! Особливо первый!
— Здравствуйте,
как вы
поживаете? — отвечает она. — Я вовсе ни капельки не боюсь. А
как его зовут?
— Ну,
как ты тут
поживаешь? — спросил я.
— Что, Иван Петрович, не хотите ли чаю? (самовар кипел на столе), да каково, батюшка,
поживаете? Больные вы какие-то вовсе, — спросила она меня жалобным голосом,
как теперь ее слышу.